альтернативный текст

Не подрос ли Недоросль? О том, что Митрофанушку сделало героем нашего времени

(02.11.2019)

Спектаклю «Недоросль»

Алтайского Государственного театра кукол «Сказка»

Пресса зазывала в театр кукол под лозунгом «Простакова, давай-давай», т. е. «смотрите, там современная музыка, там освежили нестареющую классику – будет интересно и взрослым, и детям». Но классику освежили не музыкой или танцами. Внезапно режиссер Светлана Дорожко заставила полюбить Митрофанушку, недоросля и лентяя.

Тон повествования сразу задает сценография — в ней преобладает геометрия (художник — Светлана Рыбина). На кулисах по обеим сторонам от сцены — косые окна с красной рамой и черным «стеклом». На сцене стоит равнобедренная трапеция, сколоченная из красных досок — не то дом, не то коробка для кукол. В ней есть окошки, которые наглухо закрываются. Трапеция поделена на две части, которые могут разъезжаться — они часто выполняют роль занавеса. Напоминает вся эта «крепость» о воротах в Калинове. Над трапецией подвешена красная рама — небольшой разносторонний треугольник. «Крыша едет — дом стоит» — тут все с точностью наоборот. Смысл фразы не меняется, но картинка становится абсурднее.

Здесь супрематизм с его элементарными формами и четким цветовым делением роднится с классицизмом. Он тоже схематичен, здесь тоже важна элементарная форма — в его случае, место, время, действие, характеры. Помимо перечисленного в этой «Недоросли» у каждого ключевого героя есть своя музыкальная тема — минусы современных песен. Надо сказать, что вписываются они отлично и отторжения не вызывают.

Несмотря на то, что мы говорим о театре кукол, кукол в этой постановке практически нет. Есть куклы-перчатки в эпизоде, в котором Митрофанушка иллюстрирует свой сон. Есть куклы-перчатки учителей: Цыфиркин, Кутейкин и Вральман — они появились в сцене с демонстрацией знаний Митрофанушки и исчезли — их больше нет. Нет и Еремеевны. Возможно, образы учителя-иностранца и няни недостаточно актуальны сегодня. Зато есть ТРИшка — безликое трио крепостников, которое и обслуживает семью Простаковых. Как большинство героев — это люди в костюмах, скрытые за неподвижными схематичными масками, а не куклы.

Из команды кукол остается только господин Простаков, который из сизого дыма возникает под «Последним письмом» Наутилуса. Тут, наверное, игра на ассоциацию с фронтменом Бутусовым, образом меланхоличным. Действительно комично выходит, когда из-за дверки внезапно появляется маленькая штоковая марионетка с синющими кругами под глазами и тремя волосинками на лысой голове — и все это под аккомпанемент скрипки. Он совершенно точно не хозяин в доме, поэтому сделать его марионеткой — лучшее решение. Он настолько незначителен, что очень мал — где-то размером с ладонь. И прячется, как и все домочадцы под «мамкиной юбкой» — Госпожа Простакова носит на себе юбку-стол с двумя дырками — справа для Митрофанушки, слева — для господина Простакова.

Сама госпожа Простакова (Виктория Бахарева) лицом очень похожа на «Женщину, повернутую направо» Пикассо. Голова — белый шар с «поехавшими» чертами лица. Эта женщина творит свои дела под «Маму Любу», а когда подключается господин Простаков — эта (спасибо, что без слов) мелодия сменяется на «Лилипутскую любовь» группы «Ногу свело»: «Пускай ты лилипут, а я гоpбатая. Забудь, что все вокpуг толкают

и плюют, Возьми мое тепло, и ласку, и уют... » — тут комментарии излишни. В фурию хозяйка превращается очень просто — вдевает свою руку в тяжелую поролоновую синюю ручищу и размахивает ей во все стороны, кому попадет. А попадает чаще всего ТРИшке.

 

Скотинин (Александр Сизиков) впервые появляется перед нами самой лучшей своей частью — крючком между двумя окороками. А на голову надета шляпа, на тулье — миловидная мордочка поросенка. Появляется он под мелодию «Районы-кварталы» Зверей. Да и сам иногда обращается в зверя — встает на колени, наклоняет голову так, чтобы мордочка свиньи была впереди, и взвизгивая таранит воздух. Таким образом он раз за разом уходит со сцены. После третьего раза ждешь, когда же он «уйдет красиво» навсегда.

Еще один странный эпизод. Госпожа Простакова произносит реплику: «Порезвись, Митрофанушка» и под «Маму Любу» начинаются отчаянные танцы с элементами брейк-данса и какими-то чирлидерскими фигурами от ТРИшки. Не сказать, что этот было совсем неуместно — просто это началось так же внезапно, как и закончилось. Впечатление, что зрителя хотели разбудить, боялись не утомить детей.

Более удачные находки были в сцене с конфликтом дяди и племянника, Митрофанушка все обращает в игру, становится тореадором: бежит с красной тряпкой на «порося». Еще одна находка — господин Простаков плачущим голосом читает монолог о Софьи «Поступили мы с ней как с сироткой», а в это время ТРИшка ходят по залу с шапками, в попытках собирать копейку со зрителя.

Глаза в кучку, губки бантиком — руки вытягиваются не то в танце, не то в надежде, что в них сам собой материализуется айфон и снимет селфи — вот и вся Софья (Василиса Ремизова). Самый неинтересный персонаж пьесы Фонвизина (хотя, парадокс, вокруг её состояния происходит все действие) — и спектакль эту фанерность очень хорошо показал. Даже слишком.

Её дядя — фанера в мраморе. Стародум с красной бородой (Юрий Антипенко) — античная статуя, громогласно вещающая вечные истины под кипеловскую «Я свободен». Думаешь: «Ого, что-то новенькое, они издеваются — дискредитируют нравоучительность. Интересно! Но что же они предложат взамен?». А ничего не предложат. Они просто перенесли слова в абсолют, подтвердили «вечность» высказываний. Но мысль о том, что эту вечность, такую неподвижную только в музее выставлять, голову не покидает.

Несвободный, т. е. отягощенный долгом и службой, Правдин (Дмитрий Капустин, Виталий Санаров) выходит в строгой серой шинели, черной шляпе с круглыми железными очками — резко контрастирует с окружающей яркостью. Идет под мелодию Гражданской обороны «Все идет по плану». Напоминает не то военного, не то чумного доктора, не то грача. Говорит всегда так, будто зачитывает приговор: «Зовусь. Я. Правдин». Но зрителю его следовало бы называть правДИн — он иногда двоится. Не совсем понятно почему: был бы злой и добрый Правдин, но тут просто реплики поделены. Не свободный, но вездесущий. Может, это еще и кивок в сторону картины Васи Ложкина «Родина слышит».

Милон (Кирилл Груздев) в своем мундире и треуголке похож на Щелкунчика. Только в руках у него не шпага или штыковая винтовка, а калаш — создатели решили актуализировать по полной, напоминают, что в этом году 100 лет со дня рождения Калашникова. Как какое-никакое ружье оно все-таки выстрелит — автоматная очередь

за сценой остановила похищение Софьи и превратила ТРИшку в дуэт. А голову третьего лишнего герои покидали на сцене туда-сюда — вот такой он, черный юмор.

Единственный актер, на котором нет маски, который ходит не в громоздком костюме, а в пижаме — Митрофанушка (Данил Кочуков). Двадцатилетний Митрофанушка, надевающий на себя фанерного коня и воинственно хватающий игрушечный меч, напоминает больше гиперактивного пациента из психиатрической клиники, чем просто невоспитанного и неприспособленного к жизни отрока. Но самое удивительное — он точно симпатичен. Он — единственное живое лицо среди этих масок. Он внушает впечатление в общем-то хорошего парня — ленивый, конечно, но веселый и не грубый, поэтому: «Да отвяжись, матушка, как навязалась...» — теряет свой вес. Все эти куклы и маски — это его игрушки, мы видим происходящее его глазами, он тут нам комедию разыгрывает. Его отвлекли от игры, и он просто отмахнулся — «Да отвяжись». Отвлеките моего брата от компьютера — и получите в лоб. Беззубо и безобидно.

Очень странно и страшно его оправдывать и ассоциировать с собой. Потому что режиссер вынес мораль в лоб: герои кланяются под стихотворением Пушкина «Тень Фонвизина»: «Весь свет бездельная игрушка, и нет в игрушке перемен», но мысли приходят только об одном: «Ну, посмеялись над Митрофанушкой эти куклы. Подумаешь, а чем они такие бездушные лучше этого живого яркого парня? Ну, забрали его в армию — хотят детей армией напугать? Будешь плохо учиться, будешь много лениться — придут Правдины, дадут ногой в живот, поставят по стойке смирно и сделают такую же куклу с автоматом?»

 

Постановка получилась яркой, урок литературы не заменит, но на привлечение внимания школьников к классике и как пища для размышлений и споров сработает безотказно. Отрадно, что репертуар в театре кукол расширяется. Дорастет ли он до взрослого зрителя — вопрос времени.


Автор: Екатерина Карзова, 2 курс, АлтГУ, г. Новоалтайск